Vive le Geus !
Nov. 3rd, 2017 10:49 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nibeljmiesОй, на какую прелесть набрел:
Современно, внезапно, хотя еще аж 1566 (http://www.dbnl.org/tekst/duys001oude02_01/duys001oude02_01_0184.php) . Во блин. Вот тут вот еще в таком роде: https://www.muziekweb.nl/Link/KAX4878/Vive-Le-Geus , хотя только фрагменты послушать можно для чтобы ознакомиться, где это дело целиком найти пока не знаю. Ну, а спансье инквизисье традиционно зверствует тем временем, ну, посмотрим как оно там дальше выйдет.
upd. (04.11.2017)
Еще раз "ой", это же из любимой книжки моего детства:
Сначала мне показалось, что у гёзов нет никакой дисциплины. Но потом я видел, как за баркой «Лебедь» тянули по воде человека с веревкой на шее. Этот матрос заснул на ночной вахте, и по уставу ему причиталось такое наказание. Я думал, он отдаст концы. Не тут-то было. Когда вытащили на борт, он только потер могучую красную шею и захохотал вместе с товарищами. Матрос ничуть не обижался.
За драку полагалось пригвоздить к мачте руку, а если струсишь в битве, то опозорен навсегда. Твой же товарищ имел право тебя убить.
Так что порядки у гёзов были строгие. Жизнь их не баловала. Целые годы они провели в морских походах, погоне за добычей, яростных схватках. Многие погибли, получили увечья, а среди тех, кто выжил, встречал я таких просолённых, в огне обожжённых морских удальцов, каким сам ад был не страшен.
Например, капитан Северейн. Он командовал баркой «Лебедь». Для капитана ещё молодой – может, лет двадцати. Бледный, красивый. Говорили, отец у него барон, а он с пятнадцати лет гоняет по морю испанские корабли.
Капитан Северейн говорит тихо, любезно. Одет в чёрный испанский камзол, а за широким поясом несколько ножей с узкими рыбьими лезвиями. Я видел, как капитан Северейн, точно со скуки, бросал эти ножи в мачту. Все они впивались один над другим ровной строчкой, а до мачты было шагов двадцать.
Какой-то матрос тащил на плече канат. Капитан Северэйн спокойно кинул последний нож, и тот впился в самый кончик каната, рядом с ухом матроса.
Потом капитан Северейн отвернулся и стал печально смотреть в море, а юнга выдирал из мачты его ножи. Рассказывали, что у капитана недавно погибла любимая девушка, а сам он теперь ищет смерти в бою.
Или фрисландец Дирк Ворст. Лицо свирепое, могучие плечи, как у Сметсе, в руках здоровенный гарпун. Дирк Ворст когда-то был китобоем, ходил по северным морям. Его гарпун в полтора раза больше обычного. Говорили, в одном бою этим гарпуном он снёс мачту испанского брига.
Дирк Ворст часто хохочет, и тогда лицо его из свирепого становится очень добрым. Он любит повторять пословицу: «Во веки веков фризы будут свободны!» Однажды кто-то назвал фрисландцев «яйцеедами» – а в тех местах, поясню вам, некоторые острова просто завалены яйцами гагар и морских чаек, – так Дирк Ворст схватил того человека за ноги и собирался треснуть об рею… Дирк Ворст обижался, как ребенок, но в бою мог положить десяток испанцев. Вместе с Дирком в гёзы пришли ещё несколько гарпунщиков.
Якоб Квейренс раньше был священником. Вот штука-то! Теперь у него нет правой руки по локоть, и совсем ничего не осталось от церковного сана. Правда, говорит он очень ловко. Встаёт на шкафут и начинает:
– Эй, неумытые рыла! Признаёте ли меня своим папой на манер папы римского?
– Признаём! – орут гёзы.
– А если признаёте, почему не молитесь на меня, почему не требуете благословения перед боем?
– Требуем! – орут гёзы.
– Так вот я скажу. Откуда вы взялись, сельдь мелководная? Кто вы такие? Правильно вас называют гёзами – нищими оборванцами! Нищие вы и есть, хоть многие из вас и дворянского сана. Чего вы хотите, бродяги? Зачем побросали свои дома? Свои трактиры, пекарни, мастерские, прилавки, свои огороды и стада? Зачем убежали от толстых жен и крикливых детей? Тощие гельдерландцы, надутые фризы, зеланды-рыбоеды, твердолобые голландцы и остальные! Чего собрались вместе? Чего схватили ножи и ружья? Неужто надеетесь всем этим сбродом одолеть полки короля Филиппа, названные «бесстрашными» и «непобедимыми»?
– Одолеем! – кричали гёзы.
– Ах так? Хвастунишки несчастные! В таком случае Якоб Квейренс, ваш папа нареченный, проклянет, если покажете врагу спины! Вперед, мелюзга! Вперед, кашалоты! Покажите, что один нидерландский подмастерье стоит десяти испанских солдат! Ваш папа Якоб Квейренс желает выпить за вас вина и спеть песню!
Он поднимал пивную кружку, доверху налитую вином, и начинал, топая в такт ногой:
Бей, барабан, барбам-барабам!
Бей, барабан, на погибель врагам!
Бей, барабан, наступила пора,
славься, Голландия, гёзам ура!
А остальные тоже принимались топать и подхватывали:
Смерть инквизиторам, целься в упор!
Смерть инквизиторам – наш приговор!
Всех инквизиторов в пламя костра
славься, Голландия, гёзам ура!
Вместо Голландии некоторые кричали – Зеландия, другие– Фрисландия, но топали все, и скоро весь корабль раскачивался в такт оглушительной песне:
Гёзам ура, подхвати этот клич!
Гёзам ура, не дрожи и не хнычь!
Гёзам ура, наступила пора,
славься, Голландия, гёзам ура!
Потом в воздух летели шляпы, береты и даже кломпы.
О многих я мог бы вам рассказать, но всех не перечислишь. Сам адмирал Буазо со своими матросами был из зеландских краев. Один зеландец, по имени Хендрикс, подарил мне свою шляпу. На ней вышит полумесяц и надпись: «Лучше туркам, чем папе». В таких шляпах красовались почти все зеландцы.
(К. К. Сергиенко «Кеес Адмирал Тюльпанов»)
Я же эти стишки наизусть даже знал, а оказывается их в загранице еще тогда реально придумали и до сих пор песню на них исполняют. Офигеть. Слава прогрессу, даешь свободное распространение информации и долой железные занавесы, короче.
Современно, внезапно, хотя еще аж 1566 (http://www.dbnl.org/tekst/duys001oude02_01/duys001oude02_01_0184.php) . Во блин. Вот тут вот еще в таком роде: https://www.muziekweb.nl/Link/KAX4878/Vive-Le-Geus , хотя только фрагменты послушать можно для чтобы ознакомиться, где это дело целиком найти пока не знаю. Ну, а спансье инквизисье традиционно зверствует тем временем, ну, посмотрим как оно там дальше выйдет.
upd. (04.11.2017)
Еще раз "ой", это же из любимой книжки моего детства:
Сначала мне показалось, что у гёзов нет никакой дисциплины. Но потом я видел, как за баркой «Лебедь» тянули по воде человека с веревкой на шее. Этот матрос заснул на ночной вахте, и по уставу ему причиталось такое наказание. Я думал, он отдаст концы. Не тут-то было. Когда вытащили на борт, он только потер могучую красную шею и захохотал вместе с товарищами. Матрос ничуть не обижался.
За драку полагалось пригвоздить к мачте руку, а если струсишь в битве, то опозорен навсегда. Твой же товарищ имел право тебя убить.
Так что порядки у гёзов были строгие. Жизнь их не баловала. Целые годы они провели в морских походах, погоне за добычей, яростных схватках. Многие погибли, получили увечья, а среди тех, кто выжил, встречал я таких просолённых, в огне обожжённых морских удальцов, каким сам ад был не страшен.
Например, капитан Северейн. Он командовал баркой «Лебедь». Для капитана ещё молодой – может, лет двадцати. Бледный, красивый. Говорили, отец у него барон, а он с пятнадцати лет гоняет по морю испанские корабли.
Капитан Северейн говорит тихо, любезно. Одет в чёрный испанский камзол, а за широким поясом несколько ножей с узкими рыбьими лезвиями. Я видел, как капитан Северейн, точно со скуки, бросал эти ножи в мачту. Все они впивались один над другим ровной строчкой, а до мачты было шагов двадцать.
Какой-то матрос тащил на плече канат. Капитан Северэйн спокойно кинул последний нож, и тот впился в самый кончик каната, рядом с ухом матроса.
Потом капитан Северейн отвернулся и стал печально смотреть в море, а юнга выдирал из мачты его ножи. Рассказывали, что у капитана недавно погибла любимая девушка, а сам он теперь ищет смерти в бою.
Или фрисландец Дирк Ворст. Лицо свирепое, могучие плечи, как у Сметсе, в руках здоровенный гарпун. Дирк Ворст когда-то был китобоем, ходил по северным морям. Его гарпун в полтора раза больше обычного. Говорили, в одном бою этим гарпуном он снёс мачту испанского брига.
Дирк Ворст часто хохочет, и тогда лицо его из свирепого становится очень добрым. Он любит повторять пословицу: «Во веки веков фризы будут свободны!» Однажды кто-то назвал фрисландцев «яйцеедами» – а в тех местах, поясню вам, некоторые острова просто завалены яйцами гагар и морских чаек, – так Дирк Ворст схватил того человека за ноги и собирался треснуть об рею… Дирк Ворст обижался, как ребенок, но в бою мог положить десяток испанцев. Вместе с Дирком в гёзы пришли ещё несколько гарпунщиков.
Якоб Квейренс раньше был священником. Вот штука-то! Теперь у него нет правой руки по локоть, и совсем ничего не осталось от церковного сана. Правда, говорит он очень ловко. Встаёт на шкафут и начинает:
– Эй, неумытые рыла! Признаёте ли меня своим папой на манер папы римского?
– Признаём! – орут гёзы.
– А если признаёте, почему не молитесь на меня, почему не требуете благословения перед боем?
– Требуем! – орут гёзы.
– Так вот я скажу. Откуда вы взялись, сельдь мелководная? Кто вы такие? Правильно вас называют гёзами – нищими оборванцами! Нищие вы и есть, хоть многие из вас и дворянского сана. Чего вы хотите, бродяги? Зачем побросали свои дома? Свои трактиры, пекарни, мастерские, прилавки, свои огороды и стада? Зачем убежали от толстых жен и крикливых детей? Тощие гельдерландцы, надутые фризы, зеланды-рыбоеды, твердолобые голландцы и остальные! Чего собрались вместе? Чего схватили ножи и ружья? Неужто надеетесь всем этим сбродом одолеть полки короля Филиппа, названные «бесстрашными» и «непобедимыми»?
– Одолеем! – кричали гёзы.
– Ах так? Хвастунишки несчастные! В таком случае Якоб Квейренс, ваш папа нареченный, проклянет, если покажете врагу спины! Вперед, мелюзга! Вперед, кашалоты! Покажите, что один нидерландский подмастерье стоит десяти испанских солдат! Ваш папа Якоб Квейренс желает выпить за вас вина и спеть песню!
Он поднимал пивную кружку, доверху налитую вином, и начинал, топая в такт ногой:
Бей, барабан, барбам-барабам!
Бей, барабан, на погибель врагам!
Бей, барабан, наступила пора,
славься, Голландия, гёзам ура!
А остальные тоже принимались топать и подхватывали:
Смерть инквизиторам, целься в упор!
Смерть инквизиторам – наш приговор!
Всех инквизиторов в пламя костра
славься, Голландия, гёзам ура!
Вместо Голландии некоторые кричали – Зеландия, другие– Фрисландия, но топали все, и скоро весь корабль раскачивался в такт оглушительной песне:
Гёзам ура, подхвати этот клич!
Гёзам ура, не дрожи и не хнычь!
Гёзам ура, наступила пора,
славься, Голландия, гёзам ура!
Потом в воздух летели шляпы, береты и даже кломпы.
О многих я мог бы вам рассказать, но всех не перечислишь. Сам адмирал Буазо со своими матросами был из зеландских краев. Один зеландец, по имени Хендрикс, подарил мне свою шляпу. На ней вышит полумесяц и надпись: «Лучше туркам, чем папе». В таких шляпах красовались почти все зеландцы.
(К. К. Сергиенко «Кеес Адмирал Тюльпанов»)
Я же эти стишки наизусть даже знал, а оказывается их в загранице еще тогда реально придумали и до сих пор песню на них исполняют. Офигеть. Слава прогрессу, даешь свободное распространение информации и долой железные занавесы, короче.
